главная
впечатления
проза
публицистика
стихи
разное
сайт Марии Хамзиной
сайт группы «ЧернозЁм»
сайт группы «НЕва»
Горчев Дмитрий
Дневник Лейта в ЖЖ
"Братушка МакМёрфи"
страничка Летунов
клуб стоящей музыки "Мокрые мыши"
Парнас
версия для печати
<<  предыдущая      ::      оглавление      ::      следующая  >>


СМЕРТЬ ТРАВИАТЫ (почтеннейшей публике посвящается)


«… Представление еще не начиналось, и потому от скуки по стаканчику семечек сжевали… А тем временем занавеска раздвинулась, и видим мы на сцене — дым коромыслом! Которые в пиджаках кавалеры, а которые дамы в платьях танцуют, поют. …Приходит доктор… Подошел к Травиате и запел:
- Будьте, — говорит, — покойны, блезнь ваша опасная, и непременно вы помрете!
И даже рецепта никакого не прописал, а прямо попрощался и вышел.
Ну, видит Травиата, делать нечего — надо помирать.
Ну, тут пришли и Альфред и Любченко, просят ее не помирать. Любчено уж согласие свое на свадьбу дает. Но ничего не выходит!
- Извините, — говорит Травиата, — не могу, должна помереть.
И действительно, попели они еще втроем, и померла Травиата…»
М.А.Булгаков. «Неделя просвящения».

Приснился мне давеча странный сон. Как-будто я нахожусь в рок-центре «Белый Кот», причем не в зале и не в баре, а в женском — простите — туалете. Ну, туалет как всегда полон, ложи блещут… Дамы — неформалки различные и прочие представители женского андеграунда — в очереди стоят. Трезвые все, красивые. Друг другу улыбаются, локоны поправляют. А потом одна стучиться в кабинку и вежливо так говорит, обращаясь в той, которая в оной кабинке закрылась и лимит уже исчерпала.

— Сударыня, — говорит, — Не будете ли вы так любезны как можно скорее совершить свои важные дела в этом замкнутом пространстве, иначе с мноим организмом може произойти вполне предсказуемая неприятность и я вынуждена буду эпатировать собравшееся здесь воистину достойное общество.

А из кабинки доностися в ответ нежное:

— Мон шер, прошу меня извинить, но я не в силах прервать великие жизненные процессы, так что, к безмерному моему сожалению, вам придется призвать все свое мужество и собраться с силами…

Из туалета я вышла — глядь! — а у дверей его не спит никто и даже просто так не валяется! И в баре почти никого нет. Все в зале, сидят музыку слушают. Кто не сидит — танцует. Панки подходят ко всем и говорят вежливо так:

— Можно, мы здесь немного поскачем? Вы только расступитесь, а то мы случайно толкнуть можем, конфуз получится…

Ну тут уж я точно поняла, что это сон и проснулась. А, проснувшись, решила в театр пойти — так хорошо на меня данный сон подействовал, что захотелось к людям, причем туда, где искусство показывают, а люди сидят и внимают, и в целом неплохой катарсис получится может. А тут — прямо как специально — Санкт-Перебургский театр «Рок-Опера» приехал. «Юнону» и «Авость» привез. Куда как лучше?

Пошла. Нашла свое место, села. Музыка началась. Резанов на сцену вышел и как запел… И появилось у меня от его голоса ощущение, что стала душа не душа, но какое-то мое внутренне составляющее, ответственное за восприятие прекрасного, взлетать стало — медленно, плавно, но все выше, и выше, и выше… А позади меня две девушки сидели. И одна другой громко так говорит:

— А Юнона и Авость — это его телки да?

Ну, тут ощущение у меня стало такое, как-будто взлетало внутреннее составляющее мое взлетало, и с размаху — в потолок. И вниз.

Но тут на сцене самый трагизм, песнопения церковные начались, стало мое внутренее составляющее в себя приходить, снова вроде как взлетать собралось. А девушка сзади опять:

— Я щас ржать буду… Прикольно.

Как первая часть спектакля закончилась, солидный какой-то мужчина слева от меня говорить своей даме:

— Нет, я понял — он поплыл. А монахи тут при чем?

В антракте я в себя пришла, вторую часть вроде нормально отсидела, а когда «Аллилуйя» петь начали, так и вовсе стало мне хорошо и крылато. Артисты со сцены ушли и тут…

У них там на сцене корабельная рында висела. Аллегория. Символ. Они по смыслу спектакля в нее звонили иногда. И тут вбегает прямо на сцену какой-то Вася Сидоров и давай в эту рынду звонить со всех сил — дорвался, значит. Только об этом и думал, пока эти чудаки на сцене пели зачем-то. Лучше бы сразу вышли и объявили, что, дескать, приехали мы к вам только затем, чтобы вот тот Вася в нашу звенелку позвенел.

Тут мое внутренее составляющее как-то съежилось, скукожилось даже. И знаками показывает: пошли, мол, отсюда, а то плохо мне, не могу я больше. Подумала я и решила его для поднятия духа в кино сводить — большой экран, удобное креслице, полоное погружение в атмосферу.

Сводила. А там — попкорн, пиво. Да еще — не повезло нам! — фильм попался серьезный. Ну, народ вокруг возмущаться начал, понятное дело. Что это, говорят, за издевательство такое! Вы что хотите от нас — думать нас заставить? Так вот хрен вам в дышло, мы развлекаться пришли. С «думать» у нас вообще как-то не очень. Мы вам тут сейчас каждый кадр прокомментируем словами и прочими звуками, чтоб не повадно было.

Когда мы из кинотеатра вышли, внутреннее составляющее мое рыдать начало да тельняшку на груди рвать. Хотела я после этого его на фубтол сводить или в «Белый Кот» хотя бы. Но оно — составляющее — такой скандал мне учинило, что мало не показалось. И даже пригрозило собрать свои вещи и уйти в глухую ночь, чтобы стала я такой как эти, в кино. Ну и пошли мы с ним домой. Магнитофон слушать.

А потом подумалось мне — а может и не виноваты они, убогие эти? Сейчавс ведь завелась такая модная мода у богатых людей: покупать своим чадам ночные горшки при замечательном эффекте — когда чадо на этом горшке делает свои большие детские дела, горшок начинает играть какую-нибудь классику — Бетховена, например. Таким образом родители приобщают чад к прекрасному, так сказать, походя, особо на прекрасное не отвлекаясь. Кто ж виноват, что родители словосочетания «выработанный рефлекс» отродясь не слыхали?

Так может все эти люди просто на таких горшках и воспитаны? И теперь у них на что-то красивое и хорошее, что до них донести пытаются, организм соответствующе реагирует?

Правда потом посидели мы с внутренней моей составляющей и вспомнили: когда в первый раз к нам Сергей Калугин приезжал, у него в середине песни на сцене струна порвалась. А на другом показе «Юноны» и «Авось» из-за аварии на подстанции «фанерные» инструменталы выключились и пришлось минуты две их снова налаживать. Так вот, в обоих случаях — и пока Калугин струну натягивал, и пока граф Резанов на сцене статую Командора изображал — публика неперывно апплодировала.

Эх… Вот ведь. Умеем, когда хотим. Видимо, не у всех были в детстве горшки с Бетховеным. Кто-то его, видимо, в отрыве от … процесса слушал.

Только на то и надежда.

——————————

«Дождь», №4(17), май, 2002 г.

2002 г. © Наталья Сергеева

<<  предыдущая      ::      оглавление      ::      следующая  >>
Добавить страницу в FASQu Добавить страницу в FASQu
галерея
друзья
контакты
форум
 
Дизайн и разработка сайта «Мастерская Интернет Технологий» Business Key Top Sites