главная
впечатления
проза
публицистика
стихи
разное
сайт Марии Хамзиной
сайт группы «ЧернозЁм»
сайт группы «НЕва»
Горчев Дмитрий
Дневник Лейта в ЖЖ
"Братушка МакМёрфи"
страничка Летунов
клуб стоящей музыки "Мокрые мыши"
Парнас
версия для печати
<<  предыдущая      ::      оглавление      ::      следующая  >>


СТАРАЯ, СТАРАЯ СКАЗКА или ВОЙНА ЦВЕТОВ И БАРАШКОВ


«Миллионы лет у цветов растут шипы. И миллионы лет барашки все-таки едят цветы. Так неужели же это не серьезное дело — понять, почему они изо всех сил стараются отрастить шипы, если от шипов нет никакого толку? Неужели это не важно, что барашки и цветы воюют друг с другом? Да разве это не серьезнее и не важнее, чем арифметика толстого господина с багровым лицом?..»
Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».
 
« — По крайней мере, фантазия не оставляет неизлечимых следов грубого бытия, ее поступь легка и приятна, ее язык — мечты и…
— Ложь.
mdash; Святая ложь, излечивающая души, а значит укрепляющая нас перед всеобщим тленом, сон, утверждающий, что человек и вселенная — это одно целое".
Д.Гудвин. «Сердце дурака».

Принято считать, что сказка — это то, что заканчивается вместе с детством. А понятие детства, хотя само оно и считается лучшей порой жизни, часто используется в негативном смысле: «Ну, ты как ребенок!» — говорим мы, подразумевая, что некто ведет себя неподобающим образом, не желает признавать очевидные вещи и законы по которым живет человечество. «Ну ты как ребенок!» — говорим мы человеку, которого ловим с поличным за увлечением сказками.

Сказка является синонимом слова «неправда», а так же обозначает нечто несомненно прекрасное, но несбыточное. Еще понятие сказки частенько связывается с попыткой бегства от реальности, связанного с тем, что беглец является «социально и психологически несостоявшейся личностью», не способной справиться с настоящим и стремящимся по этой причине спрятаться в ином измерении. В любом случае, в контексте реальной жизни, понятие сказки приобретает некий не очень-то веселый оттенок. Тем не менее, именно сказка как жанр дает ее автору наибольшую свободу самовыражения и простор для аллегории, а читателю — возможность закрыть глаза и оказаться в мире, где все как бы не на самом деле, как бы не с нами, не здесь и не сейчас и в то же время — неизмеримо мудро и просто одновременно.

Таким образом, можно сделать вывод, что, поднимаясь над сложными терминами и научным подходом, оставляя их взрослой жизни как ее неизбежную беду, сказки дают возможность увидеть, понять. Но воспользоваться этой возможностью могут далеко не все, потому что во взрослой жизни сказки считаются либо непопулярным и несерьезным жанром, либо на них просто нет времени, ибо, как было сказано у Экзюпери, для взрослого человека арифметика толстого господина с багровым лицом гораздо важнее войны цветов и барашков.

В то же время история мировой литературы накопила достаточное количество сказок, заслуживших гордое название «философских», достойных быть перечитанными и переосмысленными во взрослом возрасте, и сегодня хотелось бы вспомнить несколько из них.

ВЕЛИКИЕ СКАЗКИ, ВЕЛИКИЕ СКАЗОЧНИКИ


«Чего не может дружба, ведомая любовью?»
А.Франс.
 
«Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать…»
Антуан де Сент-Экзюпери

В литературе к сказкам обращались многие авторы, вроде бы достаточно взрослые и серьезные, чтобы не заниматься этакой ерундой. Например, «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда знаком нам меньше невероятно красивых и очень грустные сказок того же автора; сказок, в которых несправедливость всегда побеждает, а возвышенный порыв пропадает впустую, где добрые, искренне любящие карлики неизменно осознают свое уродство, а роза, наполненная соловьиной кровью и соловьиной песней, оказывается брошенной под колеса телеги за ненадобностью. Но суть не в том, что жертва принесенная во имя сострадания или любви оказывается бесполезной, а в том, что приносящие ее, скорее всего, не изменили бы своих решений и действий, даже зная заранее об их бесполезности.

Так же далеко не оптимистичны многие произведения великого Ганса Христиана Андерсена, причем эта неоптимистичность определяется тем, что его сказки берут на себя смелость отображать самую что ни на есть реальную жизнь, заключенную в паутину не слишком сложной аллегории. Именно поэтому погибает Ученый в сказке «Тень» и замерзает в конце концов девочка со спичками.

Сказки учат нас жить, как бы банально это ни звучало. Только схема этих уроков гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд: просто здесь слишком многое зависит от читателя, от его умения видеть. И та же самая андерсеновская «Русалочка» — это не просто история о любви, а притча о том, что любить нужно до конца, даже когда тебе не отвечают взаимностью, от которой зависит твоя жизнь. Даже когда можно просто оросить свои ноги Его кровью, чтобы они снова срослись в русалочий хвост…

Писателя Анатоля Франса, создавшего знаменитый роман «Восстание ангелов», называют великим скептиком, мастером иронии и парадокса. Он прожил долгую жизнь — от Французской до Октябрьской революции и видел в истории человечества лишь чередование бессмыслиц. И в то же время перу этого автор принадлежит сказка «Пчелка», повествующая о приключениях Пчелки Кларидской и ее возлюбленного Жоржа де Бланшеланд. В этой сказке огромное количество приключений и волшебных существ, и одно из них говорит в финале такие вот слова: «Вы молоды, прекрасны и добры, но вы — люди и тем самым подвержены многим несчастиям. Вот почему-то, если к этому чувству, которое вы испытываете друг к другу, не будет примешиваться немного сострадания, это чувство не будет отвечать всем превратностям вашей совместной жизни. Оно будет подобно праздничной одежде, которая не защищает ни от ветра, ни от дождя. Истинно любят только те, кого любят даже в их слабостях и в их несчастьях. Щадить, прощать, утешать — вот вся наука любви».

Опять же говоря о сказках, нельзя не упомянуть вещи, ставшие культовыми: «Алису в Стране Чудес» Льюиса Кэррола, «Питера Пэна» Джеймса Барри и, кончено же, «Маленького принца" Антуана де Сент-Экзюпери. Все эти произведения давно уже заняли свои законные места на полочках мировой литературы, и каждое из них несет индивидуальную информацию. «Алиса в Стране Чудес» — это вообще игра, которая постигается каждый раз по-разному — в каждом возрасте и в каждом состоянии. «Питер Пэн» и «Маленький принц» — неизгладимая тоска по детству, как поре незамутненных, чистых реакций, свободного восприятия, не испорченного «квартирным вопросом». В противопоставлении детского и взрослого миров видится противопоставление мировоззрений, для одного из которых существует дом из розового кирпича с геранью в окнах и голубями на крыше, а для другого — дом за сто тысяч франков. В общем, здесь логично вспомнить девиз группы «Дети Picasso»: «Дети — настоящие люди. А взрослые — это то, что он них осталось». Хотя, опять же, детское мировоззрение, воспетое Дж. Барии, Л. Кэрролом и А.де Сент-Экзюпери — это мировоззрение ребенка, который повзрослел и вдруг осознал всю необратимость этого процесса. Детское восприятие здесь пропущено через взрослое, осознано, сопоставлено и оценено взрослым. И для тех, кто уже повзрослел эти сказки являются возможностью задуматься над настоящим и оглянуться назад, а для детей — как бы предостережением на будущее от излишней «взрослости».

Обидно только то, что взрослые очень редко читают сказки.

ЕВГЕНИЙ ШВАРЦ: СКАЗКИ О СКАЗКАХ


«Все, что рассказывают в сказках, все, что кажется у других народов выдумкой, — у нас бывает на самом деле каждый день. Вот, например, Спящая Красавица жила в пяти часах ходьбы от табачной лавки — той, что направо от фонтана… Людоед до сих пор жив и работает в городском ломбарде оценщиком…»
Е.Шварц. «Тень»

Евгений Шварц (1896 — 1958) писал сказки, потому что именно этот жанр давал ему возможность свободно выразить свое понимание мира. «Правдоподобием не связан, а правды больше" — так он сам объяснял свою приверженность «низкому" жанру. Он писал позже, что у него вдруг появляется отвращение к сюжету, если он оставляет сказку и начинает пробовать писать с натуры. Всякая попытка построить сюжет кажется ему ложью, если речь идет не о сказках.

В своем творчестве Е.Шварц часто обращался к сказкам Андресена, и эти реминисценции были отнюдь не случайны. Манера Андерсена, его сюжеты и образный мир определили для Шварца его собственную манеру, дали выход его фантазии и способам ее реализации. По сути своей, он писал сказки о сказках.

Шварц использовал известные сюжеты, как это делали в свое время Шекспир и Гете, Крылов и Алексей Толстой. Первой пьесой, принесшей Шварцу мировую славу, был «Голый король», в сюжет которого вплелись мотивы «Свинопаса», «Нового платья короля» и «Принцессы на горошине». Период с 1934-1944г. стал для Шварца наиболее плодотворным. Именно в эти годы создается «Тень»(1940) и «Дракон»(1945).

Практически все пьесы Е.Шварца (за исключением совсем уже детских и безобидных) при его жизни были запрещены.

Забавно то, что «Дракон», начатый еще до Великой отечественной войны и воспринятый (и до сих пор, в сущности, воспринимаемый) как пародия на сталинский режим, задумывался автором как олицетворение фашизма в сказочной форме. И даже город, в котором происходят сказочные события, как бы не имеет определенных географических ориентиров, хотя имена героев явно германские — Эльза, Генрих, Фридрихсен. В этой пьесе снова прослеживаются реминисценции с различными распространенными сказочными сюжетами. Например, захваченный драконом город, самая прекрасная девушка, отдаваемая чудовищу, и примчавшийся на спасение рыцарь. И даже главного героя зовут именем одного из легендарных рыцарей Круглого Стола — Ланцелот. Но у Шварца мы видим новый поворот известного сюжета — жители спасенного города, сначала вовсе не хотевшие, чтобы их спасали, теперь желают признать победителем того, кого им укажут, чтобы сделать из него нового Дракона. Суть пьесы — спасение людей не в физическом смысле, а в моральном: чтобы люди стали по-настоящему свободными, необходимо научить их быть таковыми. «Работа предстоит нудная, хуже вышивания». К тому же главной задачей героя становится необходимость решиться на эту нудную работу, потому что вполне возможно бросить все как есть, забрать любимую и уйти, оставив неблагодарных людей искать себе очередного Дракона…

Е.Шварц был великим оптимистом, ибо финалы его сказок всегда счастливые, даже вопреки первоисточникам. Его «Тень» заканчивается чудесным воскрешением Ученого и мыслью о том, что надо идти на смерть, чтобы победить.

Режиссеры современных экранизаций пьес Е.Шварца далеко не такие оптимисты, каким был он сам. Поэтому «Дракон» в постановке Марка Захарова (художественный фильм «Убить дракона») приобретает новый смысл неожиданным поворотом финала. Действительно, кто сказал, что убившему дракона сложно встать на его место?

«РИТУАЛ»: СКАЗКИ СЕГОДНЯ.


«Я — бабочка в душной сети Ритуалов.
Свободнорожденный свободным я не был
Без тебя. Покажи мне, где небо».
 
«Только вот человек, который летал на драконе, не может жить согласно дворцовым Ритуалам. Умрет от тоски».
М.и С.Дяченко. «Ритуал»

Наиболее удачной сказкой нашего времени можно по праву считать «Ритуал» Марины и Сергея Дяченко. Эти украинские авторы вообще-то отдали свое сердце жанру фэнтази, но «Ритуал», являющийся одним из ранних их произведений, скорее можно отнести именно к жанру сказки.

Подобно Шварцу, взявшему за основу «Дракона» не конкретную сказку, а распространенный сказочный сюжет, М. и С.Дяченко переиграли по новому все ту же старую историю о похищении принцессы драконом и последующем ее освобождении прекрасным принцем. Несомненная заслуга Дяченко в том, что, сохранив внешние черты этой легенды, они абсолютно перевернули ее внутреннюю суть.

Герое трое — дракон, принцесса и принц. И все трое находятся в определенных соотношениях с Ритуалом — каждый со своим.

Арм-Анн — дракон-оборотень, способный принимать человеческий облик. Он — последний из рода драконов, и над его существованием тяготеет древний Ритуал и необходимость его исполнить — похитить прекрасную принцессу и сожрать ее. Он не уверен, что сможет это сделать, и потому давно уже заклеймил себя как выродка.

Юта — принцесса. Над ней тоже тяготеет Ритуал, и это — вся жизнь во дворце, необходимость и преопределенная последовательность слов и действий, в которые не умещается ее фантазия.

Остин — прекрасный принц, в которого тайно влюблена принцесса Юта. Ритуал не тяготеет над ним только потому что ему уютно и удобно внутри Ритуала.

И вот однажды, устав себя казнить за никчемность, Арм-Анн решает обмануть Ритуал и, похитив прекрасную принцессу, дождаться ее освободителя и погибнуть в поединке. Его плану мешает осуществиться одно обстоятельство — он похищает принцессу Юту, которая некрасива настолько, что ни один уважающий себя рыцарь по доброй воле не отправиться ее освобождать, тем более, что классической наградой в этом случае является рука и сердце освобожденной…

В этой сказке все наоборот, она полна неявных и кое-где совсем не волшебных превращений. Так освобождение принцессы оборачивается для нее болью и пленом, ибо она попадает в сети Ритуала; страшное, кровожадное чудовище оказывается на самом деле чутким, страдающим человеком, прекрасный принц — лицемером и трусом, а некрасивая унылая девушка в на последних страницах предстает сказочной красавицей. Незначимость внешнего, видимого, попытка преодоления Ритуала и его последующая ломка — вот задачи, с которыми предстоит справится всем персонажам «Ритуала»…

И — как это вообще водится у Дяченко — открытый финал, оставляющий читателя на перекрестке событий без какой-либо надежды на ясность.

ЭПИЛОГ

«Эта история, если и не бесконечная, то очень и очень длинная — миллионы минут, тысячи слов, сотни бутербродов, пять квартир. Три кота и ни одной собаки по бумажной дороге в призрачный город снов.

Эта волшебная история, т.е. сказка о том, что было и будет на самом деле с каждым из нас — от смелости молодости до одиночества старости, особенно когда старость приходит в детстве.

В детстве никогда не прощаешься с прочитанными книгами, перечитываешь и придумываешь продолжение, мечтаешь и живешь только мечтами, только с любимыми героями и с музыкой…

Эта история — детство в стране, где никто не взрослеет.

Это фантазия».

Д.Гудвин. «Сердце дурака».

——————————

«Дождь», №8 (21), октябрь, 2002 г.

2002 г. © Наталья Сергеева

<<  предыдущая      ::      оглавление      ::      следующая  >>
Добавить страницу в FASQu Добавить страницу в FASQu
галерея
друзья
контакты
форум
 
Дизайн и разработка сайта «Мастерская Интернет Технологий» Business Key Top Sites